Загрузка...

Содержание:



Житие священномученика Петра Красногорского
(Голубева Петра Григорьевича; 1880-1938)

Священномученик Петр (Петр Григорьевич Голубев) родился в 1880 году в селе Каледино Подольского района Московской области. Уже через два дня после рождения младенец был крещен. Отец его Григорий Петрович Голубев служил псаломщиком в Троицкой церкви в том же селе. Он умер, когда мальчику было три года.

После смерти отца до восьмилетнего возраста Петр проживал в родном селе с матерью Пелагией Евграфовной. В августе 1888 года Петр Голубев поступил в подготовительный класс Перервинского духовного училища, которое окончил в 1894 году. "По окончании полного курса учения Голубев причислен ко 2-му разряду училищных воспитанников" и "признан достойным перевода в 1-й класс Семинарии без сдачи приемного испытания". По окончании Духовной Семинарии в 1900 году работал в течение четырех лет учителем в церковноприходской школе.

После этого Петр Голубев женился, был рукоположен во диакона и служил до 1914 года в селе Покровское Московского уезда. После рукоположения в иерейский сан с 1914 по 1925 год отец Петр служил священником в селе Шебанцево Подольского уезда.

С 1925 года по 1938 год, до 22 марта (дня ареста) служил священником в Успенской церкви села Петрово - Дальнее Красногорского района, что располагалась на бывшей территории усадьбы Голицыных, в живописном месте, на берегу реки Москвы.

Отец Петр жил со своей семьей (супругой - Голубевой Клавдией Константиновной и дочерями – Серафимой и Марией) в небольшом собственном доме, который располагался недалеко от храма, с его северо-восточной стороны, у оврага. До ныне это место называют "попов овраг".

22 марта 1938 года отец Петр был арестован. К моменту ареста его супруге исполнилось 58 лет. Старшая дочь Серафима, ей шел тогда 32-й год, работала кассиром в автопарке; младшая дочь, 30-летняя Мария, работала на фабрике "Большевик". Обе дочери проживали в деревне Давыдково Кунцевского района.

Формальная причина для взятия его под стражу выглядела в духе того времени вполне стандартно. В "Постановлении об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения" говорилось:

"Достаточно изобличается в том, что систематически среди окружающего населения проводит злостную антисоветскую агитацию, высказывает сожаление о врагах народа".

С самого начала отец Петр находился под стражей в КПЗ Красногорского РОМ МО. Следствие велось с удручающей поспешностью и заняло всего две недели, после чего было составлено заранее предусмотренное обвинительное заключение, цинично повторяющее ничем не доказанные обвинения в антигосударственной деятельности.

Поводом к аресту отца Петра послужили показания трех его односельчан, допрошенных местным оперуполномоченным еще за месяц до ареста священника. Из материалов дела остается неясным, явились ли двое из этих людей в милицию с доносом по своей инициативе или были вызваны на допрос сотрудниками НКВД и под давлением принуждены были дать свои предвзятые показания. Что касается третьего свидетеля, председателя сельсовета, то он сам признает, что действовал по заданию НКВД и, пользуясь доверчивостью священника, провоцировал его в откровенных разговорах на антисоветские высказывания.

Так или иначе, но содержание этих допросов явно имеет преднамеренно клеветнический характер. Показания очень кратки, обвинения выглядят мелочными, несерьезными и совершенно необоснованными. Во всяком случае, очевидно, что подобные обвинения никак не могут являться основанием для приговора человека к смертной казни.

Один из свидетелей, например, показал следующее:

"Возвращаясь с работы, я случайно встретился с попом Д.-Петровской церкви Голубевым. Последний стал жаловаться, что его ободрала налогами советская власть. В заключение он сказал: Неужели все это так будет продолжаться? Нет - советская власть не может долго существовать".

Далее свидетель продолжает:

"Я опять случайно встретился с Голубевым на дороге. В беседе Голубев стал говорить о Тухачевском. Он был в то время расстрелян как враг народа. Голубев говорил, что он не верит в советский суд и считает, что Тухачевского расстреляли потому, что промеж себя руководители партии и правительства не поделили мягких кресел, а никакого заговора против власти и не было".

И наконец, свидетель заключает:

"Голубев говорил мне о своем племяннике, называл его дураком, что он лезет в коммунисты. Я понял его слова так, что Голубев чужд советской власти".

Показания второго свидетеля сводятся к таким двум обвинениям:

"В клубе рядом проходил митинг о выпуске займа. Голубев с ехидностью сказал, что выпущен заем".

"Я вышел из дома в уборную. И из уборной услышал разговор гражданина Удалова М.С. Он сказал попу Голубеву: "Батька, у них везде силы расставлены". Ответ попа Голубева: "Пущай они промеж себя дерутся, а мы будем смотреть".

Третий свидетель-провокатор, который, по его же собственному признанию, "держал живую связь с НККД", также не смог "предложить" более двух обвинений. Первое заключалось в следующем:

"Голубев сказал, что трудно верить теперь коммунистам из вышестоящих работников, так как все они оказываются подлецами. Борьба за власть приносит в жертву и правых, и виноватых. Я лично не верю, что Акулов и Тухачевский вредили народу".

Второе обвинение еще более лаконично, Голубев якобы заявил:

"Все равно выборы пройдут односторонне; партия большевиков проведет своих людей, а кого хочет выбрать народ, тот выбран не будет".

На следующий день после ареста состоялся первый допрос обвиняемого. Допрашивал отца Петра оперуполномоченный Красногорского районного отделения милиции младший лейтенант Пучков. Священнику было предъявлено обвинение в том, что он "систематически среди окружающего населения проводил контрреволюционную агитацию против Советской власти", а также в том, что он "высказывал сожаление о расстрелянных врагах народа". В ответ на это отец Петр отвечал: "В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю". Отец Петр опроверг также обвинения и в прочих "преступлениях" и уточнил некоторые имевшие место факты, которые, впрочем, состава преступления в себе не несут. Закончился этот краткий допрос его словами: "Я лично никогда разговоров на политические темы не вел, газеты читаю иногда".

Видимо, таких материалов даже в тридцать восьмом году для вынесения приговора оказалось вес же недостаточно, и следователь попытался привлечь к делу еще одного, четвертого, свидетеля обвинения. Однако результат для следствия был разочаровывающим, на все вопросы о разговорах с Голубевым на антисоветские темы допрошенный ответил отрицательно: "Не было".

Не утруждая себя дальнейшим поиском информаторов, способных возвести на отца Петра еще какие-либо ложные обвинения, следствие проводит два дополнительных очень кратких допроса обвиняемого, пытаясь отыскать хоть какие-то мотивировки для вынесения приговора. Но и здесь никаких положительных для следствия результатов достигнуто не было. В первом случае между следователем и отцом Петром происходит следующий диалог:

- Следствию известно, что Вы в мае-июне 37-го года при встрече с рабочим Павловым сообщили ему, что в институте дают деньги, а в клубе проходил митинг по вопросу займа на оборону.
- Павлова я знаю, иногда с ним встречаюсь, но такого разговора у нас не было.
- Следствию известно, что Вы систематически среди окружающего населения проводите контрреволюционную агитацию, высказываете сожаление о расстрелянных врагах народа.
- В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю.
- Что Вы еще можете сказать по данному делу?
- На стороне врагов советской власти я никогда не был, политическими вопросами не занимаюсь, недовольств по отношению к советской власти не высказываю.

На последнем в своей жизни допросе отец Петр был спрошен о социальном происхождении и имущественном положении, на что кратко ответил, что происходит из семьи дьячка, имеет собственный дом и что до 1925 года имел корову. А на самый последний вопрос отвечает: "Больше по данному делу показать ничего не имею".

И вот 5 апреля, через тринадцать дней после ареста, младший лейтенант милиции Пучков подаст на подпись начальству "Обвинительное заключение по обвинению Голубева Петра Григорьевича по ст. 58, п.10, ч.1 УК". В этом документе повторяются уже упомянутые показания трех свидетелей, и выносится все то же, за месяц до ареста заготовленное, обвинение:

"Cистематически среди окружающего населения проводил злостную к/р агитацию против советской власти, высказывал сожаление о расстрелянных врагах народа".

На этом основании принимается постановление: "Следственное дело по обвинению Голубева П.Г. представить на рассмотрение тройки УНКВД МО во внесудебном порядке".

После этого еще три с половиной месяца томится в заключении отец Петр, ожидая решения своей участи, которое должно свершиться "во внесудебном порядке”. Наконец, 16 июля 1938 года состоялось заседание судебной “тройки” при Управлении НКВД СССР по Московской области, на котором было рассмотрено следственное дело Голубева П.Г. "Тройка" постановила: "Голубева Петра Григорьевича расстрелять. Лично принадлежащее имущество конфисковать".

И еще полмесяца страшного ожидания, 3 августа 1938 года приговор был приведен в исполнение — отца Петра расстреляли на Бутовском полигоне под Москвой.

Место погребения - неизвестно.

Прошло восемнадцать лет. Супруга отца Петра Клавдия Константиновна пережила Великую Отечественную войну и последующие тяжелые годы, так и не зная правды о судьбе своего мужа. Органы НКВД сообщили ей ложные сведения, из коих следовало, что Голубев П.Г. был осужден на 10 лет и скончался в заключении в 1942 году. И вот в 1956 году 75-летняя вдова обратилась в прокуратуру РСФСР с прошением о пересмотре дела своего мужа, настаивая на его невиновности. В частности, она сообщает, что отца Петра оклеветал его родной племянник, так как из-за насмешек стеснялся своего родства со "служителем культа". Она пишет:

"Племянник работал в сельсовете помощником председателя, и он неоднократно говорил и грозил, что "я своего дядю уберу, надо мной насмешничают".

Исходя из того, что сообщает в письме матушка Клавдия, можно предположить, что племянником отца Петра был один из трех свидетелей обвинения, чьи показания послужили поводом для ареста, а именно тот, который признается в сотрудничестве с НКВД.

Летом 1957 года Прокуратура Московской области занялась пересмотром дела. И вот, спустя девятнадцать лет после описанных событий, были вызваны для повторных допросов двое оставшихся в живых из тех трех свидетелей обвинения. Один из них, 37-летний подмосковный колхозник, отвечает на вопросы сотрудника прокуратуры:

- Я в то время работал в колхозе и одно время секретарем и председателем сельсовета. Взаимоотношения были нормальными. Голубев ко мне относился дружелюбно. И мне с ним часто приходилось беседовать.
- Вам приходилось от Голубева слышать антисоветские высказывания?
- Могу сказать, что к советской власти он был настроен недружелюбно. Мне специально было дано задание отделом НКВД выяснить настроения Голубева. В личных беседах я вызывал его на откровенные беседы. В этих беседах он относился ко мне доверчиво и говорил, что советская власть неустойчива, так как крестьянство ее не поддерживает, что оно облагается большими налогами. Голубев дружил с репрессированными лицами на селе.
- Допрашивались ли вы по делу Голубева? Какие давали показания па допросе?
- В настоящее время я не могу вспомнить, допрашивался ли я по делу Голубева. Вообще я держал живую связь с органами НКВД. Также меня допрашивали по некоторым делам, а именно: по делу Рыбаулина Степана Ивановича и других, которых сейчас не помню за давностью времени.
- Вам зачитываются показания, данные Вами на допросе от 5 марта 1938 г. Подтверждаете ли Вы их?
- Зачитанные мне, показания на листах дела 10 - 11 по делу Голубева я полностью подтверждаю и поясняю, что высказывания Голубева о Тухачевском и выборах в Верховный Совет СССР имели место в откровенных с ним беседах на поставленные мною вопросы. Как я уже говорил выше, все разговоры с Голубевым проводились по заданию отдела НКВД.

Разговор со вторым свидетелем оказался еще более кратким. На вопрос, подтверждает ли он свои показания 1938 года, пенсионер из Подмосковья ответил:

"По существу показание соответствуют действительности. Правда, случая о том, что Голубев говорил, что его обобрали налогами, я не помню. Разговор о Тухачевском был, и я его подтверждаю. При этом хочу сказать, что Голубев был религиозным человеком, и антисоветской личностью я его назвать не могу".

В том же году священник Голубев Петр Григорьевич был посмертно реабилитирован. В письме прокурора Московской области, направленном в Президиум Московского областного суда, в частности, говорится:

"Следствие по делу было проведено с нарушением норм уголовно-процессуального закона: при отрицании своей вины очные ставки Голубеву со свидетелями не производились, ст. 206 УПК РСФСР не выполнялась и обвинительное заключение никем не утверждалось. При таких обстоятельствах следует считать, что Голубев осужден необоснованно".


Постановлением Московского областного суда от 9 августа 1957 г. протест Прокуратуры был удовлетворен, постановление "тройки" НКВД в отношении отца Петра было отменено и дело о нем за недоказанностью обвинения прекращено. Священник Голубев Петр Григорьевич был посмертно реабилитирован (ГАРФ: дело № П - 34713, лист 37).

В августе 2000 года на Архиерейском Соборе в храме Христа Спасителя г.Москвы священник Петр Голубев канонизирован и причислен к лику святых.

Память священномученика Петра Красногорского совершается 21 июля / 3 августа и в день Собора новомучеников и исповедников Российских.



Свидетельства о священномученике Петре Красногорском
(Голубева Петра Григорьевича; 1880-1938)


Поповой Ольги Федоровны 1

Ольга Федоровна Попова вспоминает, что ее мама была постоянной прихожанкой Успенской церкви села Петрово-Дальнее, где священником служил о.Петр (Голубев). По праздникам и воскресным дням мама водила Ольгу Федоровну с сестрой к Причастию. Самое яркое ее воспоминание относится к 1933 году, когда Ольге было семь лет. На праздник Входа Господня в Иерусалим в церкви стоял большой чан с веточками вербы, обвязанный красивой ярко-зеленой атласной лентой. После литургии, когда они с мамой прикладывались ко Кресту, отец Петр подарил Оле ту самую ярко-зеленую широкую ленту: подошел к чану с вербой, снял ленту и повязал Оле на голову. По тем временам это была большая редкость. Ольга ленту очень долго хранила, потом повязывала ее своей младшей сестре. По ее воспоминаниям, батюшка был высокого роста, темно-рыжий с бородкой, очень добрый.


Мялиной Галины Ивановны 2

Успенская церковь была очень красивая, с тремя приделами: центральный — во имя Успения Божией Матери, левый — Апостола Петра и Павла, правый (или наоборот) — святителя Николая чудотворца. Иконы и иконостас очень красивые, покрытые золотом. Галине Ивановне очень запомнилась икона Божией Матери, которая находилась слева. К ней с большим благоговением подходили прихожане и много жертвовали, украшали ее золотыми сережками и другими украшениями. В церкви были иконы Божией Матери "Утоли моя печали", "Всех скорбящих Радость" и др.

Церковь была очень чистая, всегда нарядная. Обязательно служили по праздникам и воскресным дням. На клиросе пело четыре — пять человек. Руководила клиросом матушка. Галина Ивановна вспоминает, что их, девочек 14-15 лет, тоже учили церковному пению.

Колокольня была большая — на ней было семь, если не больше, колоколов. Вход на колокольню был в проеме посередине храма. По большим праздникам батюшка разрешал звонить в колокола мальчикам. Звонарем был Козлов Илья, он же пономарь.

Внизу храма был подвал, где находилась отопительная система (котел). Топили дровами.

За алтарем, ближе к Москве-реке, были захоронения.

На месте дома Сергея Александровича Плахова находилась часовня. В ней было большое Распятие Иисуса Христа. Слева — икона Божией Матери, справа — Спасителя. В часовне горела неугасимая лампада. В ней до захоронения покоились тела утопленников.

Батюшка — иерей Петр был очень добрый, приветливый. Очень любил детей, старушек. Он одаривал их конфетами и подарками, особенно на Пасху. Все прихожане любили его, на службах подпевали. Отец Петр часто помогал бедным, старикам. Детей на службы приходило много. Он всех благословлял, привечал.

Был он высокий, худощавый. Волосы темные, не коротко подстриженные, небольшая короткая борода, глаза темноватые. Всегда он был спокойный, хорошо говорил проповеди. Служил часто молебны, ходил по деревне Крестным ходом с иконами. На Крещение Господне делали прорубь в виде креста. Батюшка служил и освящал воду, и потом люди окунались в прорубь. Галина Ивановна помнит случай падежа скотины — тогда батюшка служил молебен. Люди много жертвовали на храм, часто помогали батюшке и его семье (например, Байковы).

В алтаре прислуживали Сорокин Иван Ильич и Козлов Илья. Открывал и закрывая храм Козлов Николай Ильич.

После ареста отца Петра сменился председатель колхоза. Он хотел построить теплицы для колхоза, но не было средств. Поэтому-то он и взорвал церковь: думал, что она кирпичная. Хотел использовать кирпич дня строительства теплиц. Но после взрыва оказалось, что церковь была из извести.


Кузнецовой Тамары Алексеевны 3

Моя бабушка, папа и мама все очень верующие люди. Мама — Екатерина Александровна Кузнецова пела на клиросе в Успенской церкви, а дедушка — Александр Федорович Бахарев читал на службах. Нас с сестрой Ольгой и братом они все время водили на службы. Помню, нам с сестрой мама повязывала косыночки, но так как мы были маленькие, то, видно, уставали и засыпали на скамейке в церкви.

Когда мне было семь или восемь лет (1931, 1932 гг.), батюшка — отец Петр пригласил меня к себе домой после службы. Он недавно построил себе новый дом. Стены были обиты тесом, полы блестели. Он провел меня на второй этаж (чердачное помещение), где у него хранились книги. Их было у батюшки очень много. Я рано научилась читать, поэтому сразу села и стала читать без разбора все подряд и не могла оторваться.

Брат отца Петра — Леонид Голубев в 1924 году на праздник Крещения упал (был сильный гололед) И разбился, поэтому не мог служить. Его место занял отец Петр.

Мою двоюродную сестру Галину батюшка крестил у нас дома, так как в 1935 году ему уже не разрешали крестить в храме.

Очень хорошо помню, как взрывали церковь. Это было в 1938-м или 1939-м году. Мы занимались в школе. И вдруг раздался сильный взрыв. Все ребята выскочили на улицу, и мы увидели груду щебня, которая долго потом лежала. Со временем и ее убрали. Взрывали церковь по приказу председателя колхоза — Альперовича Аарона Львовича.


Сергеевой Анны Михайловны 4

Я была постоянной прихожанкой Успенской церкви. Моя сестра пела на клиросе. Мы очень любили службы. Служил отец Петр хорошо, часто. Весной, когда выгоняли скот, всегда служили молебен. Батюшка на Пасху ходил Крестным ходом с хоругвями по деревне. Это было в понедельник, вторник, среду на Светлой седмице. Он заходил в каждый дом, где служил краткий молебен. На Крещение тоже ходил в каждый дом и кропил дом Крещенской водой.

Когда его назначили служить в нашем селе, то батюшке с семьей сначала негде было жить. Они снимали небольшой домик по улице Садовая, а потом он построил рядом с церковью свой собственный дом.

В 1936 году я крестила в Успенской церкви своего сына Анатолия. Мы договорились с отцом Петром. В доме Гусевых нагрели воду, и отец Петр одного моего сына крестил в церкви.


Сестер Бахаревой Анны Васильевны и Рыбаулиной Татьяны Васильевны 5

К службе в Успенскую церковь приводили детей. Ставили нас всех вместе возле скамейки. Клирос пел очень хорошо — на верхнем ярусе.

Отец Петр служил очень хорошо. У него были длинные темные волосы с проседью и небольшая бородка. По большим праздникам были торжественные Крестные ходы с несколькими остановками по деревне. На остановках читалось Евангелие, кропили людей святой водой. Потом Крестный ход заходил на кладбище, где служилась лития по усопшим. А затем батюшка ходил по домам, куда его приглашали, и служил молебен.


Бахаревой Лидии Федоровны 6

Отец Петр очень хорошо относился к людям, никаких конфликтов у него никогда ни с кем не было. Служил хорошо, часто служил молебны, панихиды. Никому не отказывал в требах, ходил к больным.

Часто служил молебны к праздникам на дому. Мой отец — Иван Семенович пел и прислуживал в церкви. Нас, домочадцев, тоже часто брал на службы.

Запомнился молебен, когда была засуха, когда скот выгоняли на пастбище, перед посевной.


Козловой Пелагеи Ильиничны 7

Отцу Петру в 1936-м или 37-м году было запрещено крестить в церкви, поэтому я своих детей — Владимира и Виктора взяла в охапку и крестила на дому у священника поздно вечером.

Брат отца Петра — Леонид Голубев умер в доме у одного из крестьян в Рождественскую ночь. Отец Петр и отец Леонид были очень похожи, только Леонид был немного выше отца Петра.


Козлова Николая Ильича 8

Мой отец — Козлов Илья Александрович был десять лет старостой Успенской церкви в Петрово-Дальнем. Он присматривал за хозяйством и церковным имуществом, делал нужные закупки. Он очень высоко ценил священника Петра Голубева.

Батюшка был чуть ниже своего брата — священника Леонида Голубева, но довольно высокий, волосы длинные, с проседью, борода короткая. Ходил всегда в подряснике.

Когда его назначили священником к нам в деревню, то на сельском сходе он спросил, где ему можно построить дом. Ему выделили место под строительство слева от церкви, первый дом. Сейчас там живут родственники артиста Иванова. Служил батюшка все по Уставу, по всем правилам. Проповеди читал из книг святоотеческих. Был очень внимательным к нуждам населения. Часто служил молебны, панихиды, служил по воскресным и праздничным дням. Приходило много людей, многие с детьми. Батюшка накануне воскресных и праздничных дней после всенощной исповедовал, а на следующий день мы причащались. В эти дни зажигали большое паникадило с сорока свечами.

Полы в церкви были паркетные, из дуба, шириной по полметра. Слева в Никольском приделе было много икон, а справа — в приделе Петра и Павла находились три мраморных памятника. Это были захоронения Голицыных. А в середине стены еще два захоронения. Полы в приделах были из цветных мраморных пластин, привезенных из-за границы. По лестнице из церкви можно было подняться на колокольню. Там было восемь колоколов, не меньше, которые издавали очень хороший звон. Внизу в подвале был котел, который отапливал церковь. Тяга была хорошая — даже когда истопник бросал в него сырое бревно, оно все равно хорошо горело.

Очень запомнилась аллея из пихт, которая вела к церкви. Дорожки к ней были покрыты асфальтом, чтобы не было грязи. А в парке возле большого дома был фонтан и клумба из разноцветных пионов и других цветов. Была установка, определяющая погоду.

В 1938 году церковь ограбили. Воры влезли со стороны Москвы-реки — надпилили железную решетку, выломали прутья и вывезли много ценностей. Это было после ночного ареста отца Петра. Потом приехали татары (бригада), стали сбрасывать колокола. Затем подрубили опоры и завалили купол и стены. А потом вес взорвали. Знаменитую библиотеку Голицыных вывозили на грузовиках в Москву.


1 Попова Ольга Феодоровна. 1926 г.р., проживает в Красногорском районе Московской обл.,пос.Мечникова.

2 Мялина Галина Ивановна, 1916 г.р., проживает в Красногорском районе Московской обл., с.Петрово-Дальнее.

3 Кузнецова Тамара Алексеевна, 1926 г.р., проживает в Красногорском районе Московской обл., пос.Мечникова.

4 Сергеева Анна Михайловна, 1916 г.р., проживает в Красногорском районе Московской обл., с.Петрово-Дальнее.

5 Бахарева Анна Васильевна, 1915 г.р., проживает в Красногорском районе Московской обл., с.Петрово-Дальнее. Рыбаулина Татьяна Васильевна, 1917 г.р., проживает в г. Москве.

6 Бахарева Лидия Федоровна, 1916 г.р., проживает в Красногорском районе Московской обл., с.Петрово-Дальнее.

7 Козлова Пелагея Ильинична, 1916 г.р., проживает в Красногорском районе Московской обл., с.Петрово-Дальнее.

8 Козлов Николай Ильич, 1910 г.р., проживает в г. Москве.